Nitrogenium Oxygenatum

Homeopathic monopreparations

 Характеристика вещества.
 Nitrous oxide (gas). NO.
 Gas. Веселящий газ ».
 Газ слабо растворим в воде.
 Источники [Выбрано из многочисленных наблюдений. T. F. A.
 Sir * Davy , опыты на себе, сhem. and Philosophical , London, 1800;
 Тот же, последующие опыты с газом, смешанным с воздухом;
 Тот же, «будучи утомлён поездкой, я вдыхал девять квартов газа;».
 Тот же, «будучи утомлён поездкой, я вдыхал семь квартов;».
 Тот же, эффекты после приёма газа, часто до четырёх раз в день, в течение двух недель;
 Тот же, эффекты вдыхания газа в тесном ящике, куда было выпущено двадцать квартов газа;
 Тот же, эффекты у г-на Toblin;
 Тот же, у г-на сlayfield;
 Тот же, у г-на Kinglake;
 Тот же, эффекты у г-на вurnet;
 Тот же, у г-на Edgeworth;
 Тот же, у г-на Southey;
 Pfaff , Nord. Archiv , 1804 (Frank's Mag., 3, 709), эффекты у Doctor Struve;

 Тот же, у другого лица;
 Curtis , вost. M. S. Journ. 2, 425, эффекты у дамы, страдавшей астмой;
 B. W. James, M.D. N. Am. J. of Hom. 1866, p. 517, эффекты на себе;
 Jeannel , Gaz. Hebd. 1869, опыты на себе;
 Тот же, эффекты у другого лица (принято для удаления зуба);
 Braine , вrit. Med. Journ. 23 (1869), эффекты;
 Amory , N. Y. J. Med. 1870, эффекты на себе;
 Mitchell , опыты на друзьях, West Riding Lunatic Reports , 1871, p. 44, Mr. J.
 Тот же, Doctor N.
 Тот же, Mr. D.
 Тот же, Mr. H.

 Тот же, общие эффекты;
 Тот же, эффекты на себе;
 Maclaren , Edin. Med. Journ. 1871, общие эффекты;
 Mason , Lancet , 1873, p. 254, эффекты у дамы, которая вдыхала газ для удаления зуба;
 Farrington , Am. J. Hom. M. M. 4, 105, эффекты ингаляции у темнокожей женщины (со скрофулёзными железами);
 «S. W. Lond. Med. J. 1873, «личный опыт;».
 Br. Med. Journ. 1873, «личный опыт врача;».
 Thomson , Phil. Med. Times , 1873 (November 15th), общие эффекты;
 Berridge , N. Am. J. of Hom. N. S., 5, p. 375, эффекты на себе;
 Тот же, у другого мужчины;
 Тот же, у девочки;
 Тот же, Am. Obs. 1875, p. 307, эффекты на себе;
 Ostrom , Hahn. Month. 1875, p. 16, эффекты большой дозы у девушки девятнадцати лет.
 Стала настолько буйной в стоматологическом кресле, что её едва могли удержать, [30]. Необычное возбуждение ума, самые приятные ощущения и фантазии; возникло непроизвольное желание смеяться (через один час), [13]. Главным ощущением была полная невозможность сдерживать мои чувства - и телесные, и душевные; или, другими словами, я не владел собой», [11]. Умоляла дать ей что-нибудь, чтобы убить её, или же сделать ей лучше, [30]. Психическая пытка сверх выносимого. Это был кошмар ума, чистый и простой, в котором не участвовали никакие земные предметы. Он был подобен Блейку или любому другому безумцу, которого можно назвать, пытаясь в тот изысканно мучительный миг решить неразрешимое и объять безграничное; он то пытался представить себе, что лежит за пределами всякого пространства, то пытался осознать состояние ничто. Затем появилась спираль, закручивавшаяся из бесконечной дали в точку, и он сказал себе: «Я больше не выдержу; я схожу с ума», - и в тот же миг проснулся, [31]. Вдыхая газ, я чувствовал, как будто каждый нерв мягко возбуждён живым наслаждением», [10]. Вскоре его нервная система была потрясена высочайшими ощущениями удовольствия, которые трудно описать. Когда мешки опустели и их отняли, он внезапно вскочил со стула и, восторженно крича от удовольствия, бросился к присутствующим, желая, чтобы они разделили его чувства. Он слегка ударил Davy; и в тот же момент в комнату вошёл незнакомец - он направился к нему и нанёс несколько ударов; однако, добавляет он, это было скорее в духе добродушия, чем гнева. Затем он пробежал по разным комнатам дома и, наконец, вернулся в лабораторию несколько более спокойным, хотя его настроение оставалось приподнятым ещё несколько часов после опыта; при этом он не отмечал никаких последующих эффектов ни вечером, ни на следующий день. В другой раз, по его словам, ощущения превосходили всё, что он когда-либо испытывал; шаг был твёрдым, и вся мышечная сила увеличилась. Нервы были более живо восприимчивы ко всякому внешнему впечатлению; он принимал различные театральные позы и быстро ходил по лаборатории, тогда как ум его был поднят до высочайшей возвышенности; он говорит, что даёт лишь слабое представление о его чувствах утверждение, что они напоминали которые вызываются представлением героической сцены на сцене или чтением возвышенного места в поэзии, когда обстоятельства пробуждают лучшие симпатии души. Однако влияние этого вдохновляющего агента оказалось столь же преходящим, сколь яркими были его эффекты; ибо далее он замечает: «В последнее время я редко испытывал яркие ощущения. Удовольствие, производимое газом, слегка и спокойно, и я редко чувствую возвышенные эмоции или усиление мышечной силы», [7]. Сначала возникло приятное чувство оживления или общей стимуляции, при котором мысли быстро пробегали через мозг, и вскоре мне показалось, что я вижу сон; затем голова стала полной, появилось головокружение и ощущение гула или жужжания, вместе с чувством, будто я постепенно поднимаюсь в воздух и исчезаю. Отмечалось своеобразное покалывание в тонких нервах конечностей, несколько аналогичное тому, которое ощущают, когда «рука или нога затекла», из-за давления на главный нервный ствол части, и подобное тому, которое я замечал по всему телу во время приступа «пятнистой лихорадки» или typhus petechialis. Последними впечатлениями было то, что я смеялся и одновременно летел по воздуху, а мои ступни дрожали и поднимались-опускались, как будто нажимали на педаль, приводившую в движение воображаемый механизм, несущий меня по воздуху; при этом всё вокруг быстро становилось тусклым; затем наступила полная потеря сознания. Выход из этого состояния был внезапным, как пробуждение от крепкого сна; первыми объектами, привлекшими моё внимание, были пять или шесть джентльменов в комнате, которые корчились от смеха, тогда как у меня самого начался сильный приступ смеха, который я никак не мог контролировать, [17]. Он вызвал обычные приятные эффекты и лёгкие мышечные движения. Несколько минут после этого я оставался возбуждённым; но через полчаса обнаружил, что я ни более, ни менее истощён, чем до опыта. У меня была сильная склонность ко сну. Я повторял опыт четыре или пять раз в течение следующей недели с подобными эффектами. Моя восприимчивость, несомненно, не уменьшилась; мне даже казалось, что равные дозы действовали на меня сильнее, чем прежде, [4]. В течение трёх минут я не ощущал изменения в ощущениях, хотя сразу после введения Nitrous oxide его запах и вкус были очень явственны. Через четыре минуты я почувствовал лёгкое тепло в щеках и разлитое тепло по грудной клетке, хотя температура ящика была не вполне 50°. Я забыл измерить пульс перед тем как вошёл; в это время он был 104 и жёсткий; «животная теплота» была 98°. Через десять минут - около 99°; через четверть часа - 99,5°, пульс 102 и полнее, чем прежде. В этот период ещё двадцать квартов Nitrous oxide были выпущены в ящик и хорошо перемешаны с воздухом встряхиванием. Через двадцать пять минут «животная теплота» была 100°, пульс 124. Через тридцать минут внесли ещё двадцать квартов газа. Ощущения стали приятными; было разлитое тепло без малейшей влажности кожи; чувство оживления, подобное тому, что производит небольшая доза вина; склонность к мышечным движениям и весёлости. Через три четверти часа пульс был 104, а «животная теплота» не 99,5°; температура камеры была 64°. Приятные чувства продолжали усиливаться, пульс становился полнее и медленнее, пока примерно через час он не был 88, при «животной теплоте» 99°. Было впущено ещё двадцать квартов воздуха. Теперь у меня появилось сильное желание смеяться; светящиеся точки часто, казалось, проходили перед глазами; слух стал, несомненно, более острым; я чувствовал приятную лёгкость и способность к усилию в мышцах. Вскоре симптомы стали стационарными; дыхание было несколько стеснено, и из-за сильного желания действия покой был мучителен. Я вышел из ящика, пробыв в нём ровно час и четверть. Сразу после этого я начал вдыхать двадцать квартов неразбавленного * oxide. Почти немедленно возникло дрожание-трепет, распространявшееся от грудной клетки к конечностям. Я ощущал осязаемое расширение, крайне приятное, в каждой конечности; зрительные впечатления были ослепляющими и, по-видимому, увеличенными; я отчётливо слышал каждый звук в комнате и прекрасно осознавал своё положение. Постепенно, по мере усиления приятных ощущений, я утратил всякую связь с внешним; цепи ярких зрительных образов быстро проходили через ум и соединялись со словами так, что производили совершенно новые восприятия. Я существовал в мире новых связей и новых модификаций идей. Я теоретизировал; я воображал, что делаю открытия. Когда Doctor Kinglake вывел меня из этого полубредового транса, убрав мешок от моего рта, первыми чувствами при виде людей вокруг меня были негодование и гордость. Мои эмоции были восторженны и возвышенны, и в течение минуты я ходил по комнате, совершенно не обращая внимания на то, что мне говорили. По мере восстановления прежнего состояния ума я почувствовал склонность сообщить открытия, сделанные во время опыта. Я пытался восстановить идеи; они были слабы и неясны; однако одна группа терминов всё же представилась мне, и с величайшей убеждённостью и пророческой манерой я воскликнул Doctor Kinglake: «Ничто не существует, кроме мыслей. Вселенная состоит из впечатлений, идей, удовольствий и болей. Прошло лишь около трёх с половиной минут во время этого опыта, хотя время, по относительной яркости запомнившихся идей, казалось мне значительно более длительным. Было израсходовано не более половины * oxide. Через минуту, прежде чем дрожание конечностей исчезло, я вдохнул остаток. Подобные ощущения снова возникли; я быстро был погружён в приятный транс и оставался в нём дольше, чем прежде. Многие минуты после опыта я ощущал дрожание в конечностях; возбуждение продолжалось почти два часа. Гораздо дольше сохранялось мягкое наслаждение, описанное выше, связанное с леностью; никакой депрессии или слабости не последовало. Я ел обед с большим аппетитом и сразу после него был бодр и склонен к действию. Вечер я провёл, выполняя опыты. Ночью я был необычно весел и активен, и часы между и 2 были проведены в переписывании этого описания из записной книги и в упорядочении опытов. В постели я наслаждался глубоким покоем. Утром, проснувшись, я ощущал сознание приятного существования, и это сознание в той или иной степени сохранялось весь день, [6].
 Через несколько секунд после начала ингаляции пульс стал более твёрдым и менее сжимаемым и снизился по частоте, падая с 85 до 75 в течение первой минуты. Менее чем через минуту дыхание стало учащённым и почти «дувным». Он был несколько возбужден и топал ногами, выражая удовлетворение. Затем дыхание стало тяжёлым, почти стерторозным, и я попытался снять лицевую часть, но он крепко схватил её и сопротивлялся; однако недолго - вскоре начал терять сознание и хватка ослабла. При восстановлении, которое было почти мгновенным после снятия ингалятора, он сказал, что чувствует себя как будто только что пробудился от восхитительного сна, [22]. Головная боль, которая беспокоила меня днём и перед засыпанием, полностью прошла, и я почувствовал значительный прилив сил от действия газа), [17]. Он вызвал ощущения, аналогичные опьянению. Некоторое время он не осознавал существования, но ни в какой момент опыта его ощущения не были приятными; затем последовала кратковременная тошнота без вялости или головной боли. При последующем опыте, по-видимому, он всё же испытывал некоторые дрожащие «трепетные» ощущения, весьма приятные, [8]. Совершенно новые и восхитительные ощущения, [12].
 Азбавленный газ почти неизменно оказывает на меня возбуждающее действие; в первые несколько секунд симптомы напоминают которые вызывает чистый газ, но развиваются более постепенно. Дыхание сначала изменяется и часто к концу минуты становится учащённым, «запыхавшимся». На этой стадии может появиться лёгкое ощущение удушья, которое, однако, вскоре проходит и не возвращается, пока подача Nitrous * обильна. Следующий симптом - чувство полноты в голове и склонность к фиксированности взгляда; затем вскоре становится заметно, что общая чувствительность изменена, восприятие внешних объектов замедляется. Далее отмечается ощущение повышенного «сопротивления» в стопах, навевающее мысль, что они могут действовать непроизвольно, подталкивая тело вперёд. Эти симптомы усиливаются и переходят в явное головокружение, более заметное, разумеется, если испытуемый стоит; тогда требуется усилие, чтобы сохранять равновесие. На этой стадии также ощущаются дрожащие и вибрационные ощущения; аккомодационная способность глаза нарушается, и предметы видны как сквозь туман. Обоняние и слух становятся более острыми; далёкие и обычно едва слышимые звуки кажутся близкими и слышатся отчётливо; если они ритмичны, как удары молотка каменщика, они кажутся более частыми, а восприятие ритма - более острым. И теперь на первый план выходят собственно психические симптомы. Однажды, вдохнув газ при довольно сильной головной боли, я обнаружил, что на этой стадии чувство боли исчезло, после чего мне показалось, что есть интервал между восприятием прекращения боли и тем чувством удовлетворения, которое всегда следует за внезапным облегчением страдания; и мой ум начал заниматься определениями удовольствия и боли; но это настроение быстро сменилось состоянием крайней самоуверенности и безрассудства - без учёта каких-либо соображений, кроме того, чтобы иметь достаточно * oxide, - и общим чувством презрения ко всем метафизическим вопросам вообще. Идеи нестройным потоком ринулись через ум, и начался делирий. Именно в начале этой стадии ум теряет способность различать уместное и смешное и становится сверхъестественно восприимчивым к внушениям извне; и именно на идеях и действиях, которые сейчас инициируются, держится «восхитительная интоксикация». Идеи как бы расширяются за пределы распознавания ума, который в этой точке своей беспорядочной активности также как будто перепрыгивает через тот интервал, который в нормальном состоянии он признаёт существующим между желанием и его осуществлением. Автоматические действия следуют одно за другим или повторяются с большой быстротой и выполняются в преувеличенной манере; субъект опыта кричит и жестикулирует с величайшей неистовостью, если желает сообщить что-либо, даже самое пустяковое, и часто повторяет последнее слово фразы много раз, и каждый раз - более громким тоном. Я пытался прервать действие газа на всех стадиях его работы, чтобы, если возможно, проанализировать состояние ума, обозначаемое уверенной верой, что сделано великое открытие. Если учесть, с какой жадностью вдыхается газ, и что необходимо прекратить ингаляцию в тот самый момент, когда наслаждение достигает высшей точки и когда всякое чувство благоразумия и ответственности, кажется, уничтожено, станет ясно, как велики трудности на пути успеха такой попытки. Из-за делирия, который всегда сопровождает это состояние, я никогда не мог быть уверен, придя в себя, что не прошёл через короткую стадию бессознательности, и что идея, которую мой ум схватил как последнюю, действительно была последней. В более лёгких формах делирия мне казалось, что сознание то отливает, то приливает. Я, однако, уверен, что в некоторых случаях мне удавалось «ухватить» ускользающую мысль и удержать её до тех пор, пока кратковременная спутанность ума не проходила. Два таких случая я опишу. В одном случае я хотел выяснить, сколько газа расходуется в опыте, и внушил себе чрезвычайную желательность узнать это. Выходя из состояния делирия, я обнаружил себя с поднятой рукой в момент удара по колену, чтобы закрепить в памяти факт, что я вновь наполнил ингаляционный мешок; и мне казалось, что я либо кричал, либо был на грани того, чтобы крикнуть торжествующим голосом: «Я наполнил его снова». Действие, посредством которого я стремился подчеркнуть важное наблюдение, было повторением удара по колену, который я уже нанёс, поскольку ощущение от него ещё сохранялось; и я думал, что именно это заставило меня так внезапно пробудиться к полному сознанию. Я обнаружил, что действительно повернул ключ, чтобы впустить больше газа в мешок. Если бы я не пришёл в себя в этот момент, я не сомневаюсь, что в следующий миг это пустяковое событие было бы преувеличено до неузнаваемости и оставило бы чувство, что я открыл тайну вселенной. Второй раз возвращающаяся ясность ума застала меня выкрикивающим, самым торжествующим тоном, и каждый раз, как мне казалось, более высоким голосом: «Off, off, off». В этом случае доминирующей идеей до начала опыта было то, что я должен заметить, как и за какое время «я отключаюсь» и впадаю в бессознательность. Далее, чтобы показать, насколько восприимчив ум к внушению под влиянием * oxide, как он подхватывает и преувеличивает любую активность - телесную или умственную, - и как велика склонность задерживаться на любом процессе мысли или серии автоматических действий и усиливать их, я могу описать, как газ действовал на меня в другие разы. Я вдыхал его стоя, чтобы заметить, вызовет ли эта поза склонность к телесной активности. Как только я почувствовал, что влияние газа «крадётся» по мне, я начал жестикулировать и сразу заметил сильную склонность повторять одни и те же движения, которые, хотя сначала были вполне произвольными, вскоре стали автоматическими и требовали усилия, чтобы остановить их. Начав шаркать ногами, как будто танцуя, я быстро обнаружил себя выполняющим шаги шотландского рила, единственного танца, который я когда-либо действительно выучил и который, как мне казалось, я забыл. Каждый шаг делался с большей резвостью, чем предыдущий, пока я не обнаружил, что невозможно сохранять сколько-нибудь точное прилегание ингалятора к лицу, и тогда чувство возбуждения угасло. Однако, почти сразу возобновив ингаляцию сидя, я через несколько секунд перешёл в стадию делирия. Я обнаружил, что, имитируя выражения лица, сопровождающие плач или смех, я могу по желанию, на определённой стадии действия * oxide, вызвать совершенно неудержимый приступ того или другого. Общую склонность к смеху я полагал возможным объяснить, по крайней мере отчасти, тем фактом, что при достаточно длительной ингаляции всегда возникают судорожные сокращения диафрагмы, что, разумеется, запускает одно весьма важное движение в автоматическом ряду, сопровождающем смех. Чувство спешки и бурного наплыва идей через ум может усиливаться - если не в значительной степени быть обусловленным - яростным «запыхавшимся» дыханием, которое обычно наблюдается перед тем, как начинается делирий, [27].
 Он обнаружил, что может вдыхать девять квартов Nitrous oxide в течение трёх минут и двенадцать квартов - немного более четырёх; но никогда не мог вдыхать его, в любом количестве, так долго, как пять минут. Когда действие доходило до наибольшей степени, приятное дрожание, достигающее высшей точки примерно в середине опыта, постепенно уменьшалось; чувство давления на мышцы исчезало; впечатления переставали восприниматься; яркие идеи быстро проходили через ум; и произвольная власть полностью уничтожалась, так что мундштук обычно выпадал из его несомкнутых губ. Когда он вдыхал от шести до семи квартов, мышечные движения возникали в большой степени; иногда он выражал удовольствие топаньем или смехом; в другое время - танцевал по комнате и кричал, [5].
 Однажды утром после завтрака я отдал себя в руки зубного врача и, после вдыхания газа в течение среднего времени, вскоре стал нечувствительным - то есть к физической боли; но мои душевные мучения в этот короткий период были сверх выносимого. Это был кошмар ума, чистый и простой, в котором не участвовали никакие земные предметы. Я был как Блейк или любой другой безумец, которого можно назвать, пытаясь в тот изысканно мучительный миг решить неразрешимое и объять безграничное; я то пытался представить себе, что лежит за пределами всякого пространства, то пытался осознать состояние ничто. Затем появилась спираль, закручивавшаяся из бесконечной дали в точку; и я сказал себе: «Я больше не выдержу; я схожу с ума», - и в тот же миг я проснулся. Я был совершенно собран, спросил, вынут ли зуб, и заявил, что не чувствовал боли. Я встал и хотел уйти, но, почувствовав слабость, снова сел и был уложен горизонтально. Мне дали немного бренди, и примерно через полчаса я ожил. Я снова поднялся, чтобы уйти; но, дойдя до входной двери, снова почувствовал слабость и был вынужден вернуться. Ещё через час меня, поддерживая, довели домой на несколько ярдов; я чувствовал себя чрезвычайно плохо и был вынужден снова лечь, когда достиг кабинета. Вскоре я подумал, что смогу принять пациента, ожидавшего консультации; но после короткой беседы слабость снова накрыла меня, и я вновь лёг на кушетку. Это продолжалось четыре или пять часов и затем сменилось сильной головной болью, которая длилась до конца дня. На следующее утро я встал очень «seedy», как будто только что сошёл с морского путешествия; и в течение недели после этого был чрезвычайно нездоров, чувствовал упадок и подавленность, как будто вся моя нервная система получила сильный удар, что действительно и произошло, [32].
 Любопытно отметить, как часто по мере наступления бессознательности ведущей идеей становится сочетание шума и движения. Некоторые пациенты думают, что они сидят в омнибусе или бегут за ним; но гораздо больше воображают себя в железнодорожном вагоне, несущемся всё быстрее и быстрее, пока им внезапно не кажется, что они въезжают в тёмный туннель, и затем для них всё становится пустым. Чувственные эмоции нередко возбуждаются у обоих полов. Мужчина, женатый около трёх месяцев, заявил при пробуждении, что ему снилась жена; а незамужняя истерическая девушка определённо показала своими движениями, что она вполне осознаёт одну из обязанностей супружеской жизни; более того, в этом случае идея сохранялась и тогда, когда она могла говорить, ибо она обращалась к администратору в выражениях гораздо более нежных, чем того требовал случай; тогда как другая девушка, которая вела себя сходным образом, сказала: «Надеюсь, я не сказала ничего неприличного», [20].
 Через полминуты дыхание стало учащённым, и пульс ускорился. Через одну минуту пульс поднялся с 84 до 110, но не стал более сжимаемым, чем в начале. Было подёргивание век, и он сказал, что ему весело, но лениво, и он в «томительном» настроении. К концу двух с половиной минут он почувствовал онемение в стопах и жар и прилив крови к лицу и ушам. Через три с половиной минуты пульс был 108, довольно твёрдый; дыхание 40. Он теперь закричал возбуждённым голосом: «Мне надо кое-что объяснить - дайте мне воздуха. Ингаляция продолжалась в общей сложности семь минут, когда начала появляться синюшность лица. За исключением некоторого «сжатия ума», сопровождавшегося приливом крови к лицу, которое продолжалось около четверти часа, он чувствовал себя почти как обычно, [24]. Я не мог сделать ни одного полного вдоха этого газа без головокружения и не мог считать после шестого вдоха. Я сделал двадцать вдохов, прежде чем потерял чувствительность. Я мог пользоваться руками и был вполне сознателен, ибо пытался оттолкнуть от выпускного клапана палец Doctor N., так как он препятствовал поступлению вдыхаемого воздуха. Затем я зажал нос, и после ещё трёх выдохов почувствовал, будто все мои члены «затекли», особенно правая рука, в которой кровообращение случайно было нарушено. После ещё двух я уже не мог видеть, но мог слышать, как Doctor N. считает, и осознавал, что моё дыхание учащено и «дувное», но это меня не тревожило. Затем я потерял всякую чувствительность и испытал крайне странное чувство подъёма (как будто я быстро движусь в воздухе). Я уже не мог контролировать мышцы глотки, так что воздух проходил через ноздри. Я восстановился мгновенно, но было трудно говорить, слова выходили глухо и «горловато». С тех пор я принимал газ несколько раз и испытывал те же приятные ощущения, только они наступали быстрее. Двух вдохов газа (очищенного) достаточно, чтобы утолщить мой голос и вызвать головокружение. После шестого или восьмого - я ничего не знаю. Три вдоха вызвали особые ощущения на периферии, которые я приписывал остановке капиллярного кровообращения. Когда трубка выпала изо рта, я сидел как в трансе полминуты, не делая дыхательных усилий; затем внезапно мне сказали, что я начал улыбаться и одновременно выдыхать содержимое лёгких. Я осознавал, что улыбаюсь, но не знал, выдохнул ли я или вдохнул воздух после того, как трубка выпала из моих рук, [21].
 Сердцебиение; затем ощущалось и слышалось в голове; затем головокружение; затем быстрый наплыв мыслей; утрата мышечной силы; затем бессознательность с расширенными зрачками и синюшным лицом; проснулся как от сна, но не мог вспомнить, о чём были мысли; чувствовал некоторую слабость; лёгкая головная боль и тошнота; лицо покрыто потом, [34]. Он обнаружил, что более раздражителен и беспокоен, чем обычно; что спит меньше, и перед сном ум долго занят зрительными образами. Аппетит и пульс существенно не изменялись, хотя были неприятные ощущения в области praecordia, аналогичные «тошноте надежды», [5]. После головокружения - быстрый наплыв мыслей; затем бессознательность; проснулся как от сна, но не мог вспомнить, о чём были мысли, [34]. Обычная доза была от трёх до четырёх квартов. Иногда это вызывало лёгкое головокружение и чувство вялости; однако они проходили через несколько минут, и примерно через четверть часа пульс обычно снижался на 8-12 ударов в минуту; в одном случае со 120 до 108; в другом со 104 до 96. Температура тела при этом повышалась; термометр, помещённый между лопатками, поднимался в одном случае с 92° до 96°; в другом с 94° до 98°; но никогда не выше 98°. Руки и ноги, обычно холодные, согревались; а лицо, обычно пурпурное или свинцовое, принимало естественный вид, [16]. 16 апреля, когда случайно присутствовал Doctor Kinglake, я вдохнул три кварта * * из и в шелковый мешок, более чем полминуты, не зажимая предварительно нос и не опорожняя лёгкие. Первый вдох вызвал лёгкое головокружение, за которым последовало необычное чувство полноты в голове, сопровождавшееся утратой чёткой чувствительности и произвольной силы - ощущение, аналогичное первой стадии опьянения, но без приятного ощущения. Doctor Kinglake, измерявший мой пульс, сообщил, что он стал более частым и полным, [1]. Приступы обморока, начинавшиеся с чувства стеснения в груди и «перекатывания» вверх и влево обоих глаз; последующая утрата сознания была столь полной, что не поддавалась обычным восстановительным средствам; во время приступа дыхание медленное, но регулярное; деятельность сердца сначала нормальная, но постепенно становилась медленной и нерегулярной, пока почти не становилась неощутимой; пульсация в височных артериях не определялась; лицо, сначала нормального цвета, становилось синюшным, с синими губами и тёмными кругами вокруг глаз; зрачки расширены и не реагируют на свет; приступы длились от десяти до двадцати минут; возвращение сознания сопровождалось выраженной душевной тревогой и сменялось отчаянием и молчаливым плачем; промежуток между приступами никогда не был более пяти минут (второй день), [38]. Когда собирался уйти, почувствовал слабость; после оживления снова почувствовал слабость у входной двери; после того как его помогли довести домой, чувствуя себя чрезвычайно плохо, снова был вынужден лечь; затем после короткой беседы слабость снова накрыла его, и он снова лёг. Это продолжалось четыре или пять часов, [31]. Приступы слабости сменились сильной головной болью, которая длилась до конца дня, [31]. Ощущения отличались от тех, которые я испытывал в прежних опытах. После первых шести или семи вдохов я постепенно начал терять восприятие внешнего, и через ум прошла яркая и интенсивная память о прежнем опыте, так что я воскликнул: «Какое удивительное сосредоточение идей. Я не испытывал никакого приятного чувства; я не делал мышечных движений и не ощущал склонности к ним; спустя минуту, когда я сделал запись опыта, все необычные ощущения исчезли; их сменили лёгкая болезненность в одной руке и в ноге; через три минуты и эти ощущения исчезли, [3]. Он оставался совершенно спокойным почти минуту и, когда его спросили, как он себя чувствует, сказал, что он сонлив и как раз засыпает. Ему сказали, что он должен бодрствовать. Когда он вдыхал газ почти две минуты и казался нерасположенным к какой-либо активности, ему громко сказали встать и спросили, не готов ли он танцевать; при этом его схватили за руку, как будто поднимая со стула. Он сразу вскочил на ноги, сказав, что готов на что угодно, и начал подпрыгивать и размахивать руками, как будто полностью потерял контроль над движениями. Однако через несколько секунд он пришёл в себя, выглядел ошеломлённым и сказал, что не помнит ничего после первых нескольких секунд от начала ингаляции, [25].
 В концентрированной форме он вызывает анестезию настолько быстро и приятно, что остаётся лишь время отметить, что газ имеет приятный вкус и запах; что он вызывает ощущение «затуманивания» перед глазами и даёт звук, как шум текущей воды в ушах, - когда всякое сознание и сила воли уничтожаются. Внешние признаки его действия, наблюдаемые со стороны, производят не столь приятное впечатление: с началом анестезии лицо становится синюшным. Мышцы теряют тонус; челюсти и губы размыкаются; голова опускается, лицо приобретает одурманенный вид. Обычно вдох сопровождается громким храпом при очень глубокой анестезии, хотя это бывает не всегда. Когда для анестезии вдохнули необычно большое количество газа или газ был хоть немного разбавлен обычным воздухом, могут возникать судороги, охватывающие мышечную систему вообще, хотя чаще поражаются только мышцы одной конечности. Mr. Fox отмечал, что у маленьких детей при ингаляции часто возникают сильные подёргивания. Промежуточные признаки: примерно через двадцать секунд после начала ингаляции дыхание становится более частым; однако к концу минуты оно снова уменьшается и становится менее частым. Полная анестезия иногда наступает менее чем через минуту, но в большинстве случаев ингаляцию нужно продолжать минуту с половиной. После прекращения введения восстановление наступает очень быстро; первые чувства похожи на которые бывают при внезапном пробуждении от приятного сна; и при вставании со стула в течение одной-двух секунд появляется неустойчивость, с лёгкой спутанностью идей и склонностью к заиканию. Очень редко бывают жалобы на неприятные последействия, [26].
 Первый вдох и, можно сказать, первый контакт газа с лёгочной мембраной произвёл общее чувство онемения, несколько похожее на сонливость. На втором вдохе онемение стало отчётливым; мне казалось, что перед глазами дрожит марля, подобно тому, что наблюдается под влиянием хлороформа. На третьем вдохе онемение быстро прогрессировало, но интеллект сохранялся при полной свободе движений. Я уколол руку булавкой и обнаружил, что чувствительность значительно снижена. После четвёртого вдоха я начал отделяться от внешнего мира; идеи стали смутными и возвышенными, однако я всё ещё мог уколоть руку булавкой, но не испытывал от этого никакого ощущения; утрата чувствительности, однако, была неполной: я осознавал контакт как от тупого инструмента; марля перед глазами была белой и очень яркой, а вибрации очень быстрыми, напоминая стойкое фосфоресцирование; я продолжал помогать в опыте, объектом которого был. На пятом вдохе я потерял сознание и впал в глубокий сон без тревожных сновидений; во время этого ингалятор убрали изо рта, не осознаваемо мною; и, пробыв в этом состоянии полчаса, я пришёл в себя; онемение очень быстро исчезло после вдыхания чистого воздуха. После четырёх или пяти вдохов лоб был покрыт потом. После опыта я прошёл два километра без усталости и имел очень хороший аппетит; в остальную часть прогулки я не потерял активности; только ночью чувствовал себя более уставшим, чем обычно, [18].
 После третьего или четвёртого вдоха я испытал тяжесть в голове и некоторую общую мышечную усталость. Зрение изменилось, и предметы передо мной казались имеющими постоянное неясное движение. После ещё одного-двух вдохов я услышал шум, как у поезда, проходящего через туннель; в этот момент моё сознание было полным; я всё ещё владел волей, хотя слабо; я заметил, что лежу на кушетке не прямо, и произвольным движением поправил положение конечностей. Сразу после этого зрение исчезло, и я совершенно потерял сознание; но на мгновение я мог анализировать ощущения; я казался себе более ясным и возвышенным, как бы отделённым от мира. Это состояние, казалось, длилось несколько секунд. При новом вдохе газа я потерял всякое воспоминание и, как мне казалось, перешёл в состояние сна. Затем я осознавал шум в ушах и смутное впечатление, что что-то касается зуба, совсем не похожее на боль. При вдохе атмосферного воздуха я пришёл в себя без возбуждения, и воспоминание всего опыта было скорее приятным, чем болезненным, [19].
 Ощущения, испытываемые на каждой стадии действия газа до того момента, когда способность сообщать о них стала невозможной, описывались по мере возникновения и записывались сразу. Сначала он почувствовал трудность в движении разгибателей левой руки, затем сгибатели стали затронуты аналогично. Затем ощущение распространилось на правую руку и кисть и сразу после этого - на нижние конечности; появилось покалывание по всему телу, сопровождаемое своего рода вибрационной дрожью мышц вообще. Затем он сказал с большим акцентом: «Опьянение», - и перестал сообщать о своих ощущениях, хотя, казалось, понимал и мог оценивать происходящее вокруг. Склонности к смеху не было. Он вскоре впал в частично анестетическое состояние; но при попытке коснуться конъюнктивы он, казалось, пришёл в полное сознание снова и попытался снять лицевую часть, говоря, что должен сообщить нам что-то. Ингаляцию тогда прекратили; он вдыхал газ немного более двух минут. Он вообразил, что сделал очень важное открытие, показывающее, как действует * oxide, но при попытке вспомнить от него не осталось никакого следа, кроме уверенного чувства, что такое открытие вспыхнуло в его уме, [23].
 Всё тело пульсирует после пароксизмов полубессознательности, [30]. Ей казалось, что она проходит через сон, [36]. Приступы полусознания, которым предшествует чувство онемения в голове, затем распространяющееся по телу; она падает навзничь на землю; если она может выйти на открытый воздух, приступы откладываются, но затем наступают ещё тяжелее; когда занята работой, они не появляются, но как только она ложится в постель или садится без дела, приступ наступает сразу; частично в сознании; знает, что ей плохо, но не может себе помочь; как при кошмаре; затем всё тело пульсирует, [30]. Полная утрата сознания и своего рода экстаз с сильными непроизвольными мышечными движениями, [13].
 17 апреля, предварительно зажав ноздри и опорожнив лёгкие, я вдохнул четыре кварта газа из и в шелковый мешок. Первые ощущения были подобны тем, что возникали в последнем опыте; но менее чем через полминуты, при продолжении дыхания, они постепенно уменьшились и сменились ощущением, аналогичным мягкому давлению во всех мышцах, сопровождаемым весьма приятным дрожанием, особенно в грудной клетке и конечностях. Окружающие предметы стали ослепляющими, и слух - более острым. К последним вдохам дрожание усилилось, чувство мышечной силы возросло, и, наконец, неудержимая склонность к действию была удовлетворена; я лишь смутно помню, что было дальше; я знаю, что мои движения были разнообразны и бурны. Эти эффекты очень скоро прекратились после прекращения дыхания газом. Через десять минут я восстановил естественное состояние ума. Дрожание в конечностях сохранялось дольше прочих ощущений. Этот опыт был сделан утром; никакой вялости или истощения не последовало; моё самочувствие в течение дня было обычным, и ночь прошла в не нарушаемом покое. На следующее утро воспоминание об эффектах газа было очень неясным; и если бы записи, сделанные сразу после опыта, не напомнили их, я бы даже сомневался в их реальности, [1]. Первым выраженным эффектом является учащение дыхательных движений; этот эффект постоянно нарастает до периода нечувствительности. В некоторых случаях дыхание очень частое и тяжёлое - два-три вдоха в секунду. Другой эффект, который, по-видимому, общий для всех случаев: в период так называемой бессознательности остаётся едва ли больше, чем голая идея существования; все прочие идеи как будто стёрты. Ещё один общий эффект: перед периодом бессознательности возникает спутанность идей. Вид человека, ставшего бессознательным от ингаляции Nitrous oxide, очевидно соответствует асфиксии или удушью. Лицо принимает свинцовый оттенок; глаза теряют блеск и приобретают пустой взгляд, [33].
 Явления, обычно наблюдаемые у человека при ингаляции газа, таковы: после двух-трёх вдохов увеличивается сила и частота пульса. Примерно через двадцать секунд, если дыхание в начале было ровным и регулярным, отмечается и его учащение. Однако с самого начала оно часто бывает нерегулярным, поверхностным и частым из-за нервного состояния пациента. Примерно через тридцать секунд цвет лица начинает становиться синюшным. Когда газ продолжают около одной минуты, пульс почти неизменно начинает падать по силе и частоте; дыхание часто тяжёлое, иногда стерторозное, хотя я несколько раз видел случаи, когда оно становилось настолько слабым, что клапан выдоха едва приподнимался; затем либо пациент был полностью анестезирован, либо, если нет, дыхание начинало улучшаться. В большинстве случаев через одну минуту и тридцать секунд пациент «уходит». Это определяется разными признаками; наименее ошибочный - внезапное изменение внешнего вида, которое трудно описать, но легко распознаётся; другой - нервное подёргивание кистей. Не обязательно доводить введение до этой точки в каждом случае, но если это состояние присутствует несколько секунд, пациент вполне нечувствителен. В одном случае, когда я давал газ, мышечные подёргивания охватили всё тело, почти как эпилептический припадок; пациент был совершенно без сознания. Иногда в момент снятия маски пульс пропускает один-два удара; и я неоднократно видел, что дыхание останавливалось на время, равное четырём-пяти дыхательным движениям, в момент, когда начиналась операция. Очень любопытно и, насколько мне известно, не отмечалось другими, что слух часто остаётся острым после того, как другие чувства уже выключены; так, пациенты способны повторять замечания, сделанные в их присутствии после того, как они кажутся бессознательными; и одна молодая леди смогла повторить поспешное замечание оператора, Mr. Warwick Hele, когда зуб сломался под щипцами, хотя она не почувствовала его последующего удаления; и замечание было сказано столь тихо, что я не расслышал его, хотя стоял рядом. Часто имеется значительная мышечная ригидность в поздних стадиях введения. В тридцати семи случаях время до наступления нечувствительности было таким:
 До 1 минуты включительно 9 До 1 минуты 20 секунд включительно 17.
 До 1 минуты 40 секунд включительно 5 До 2 минут включительно 5 До 2 минут 20 секунд включительно 1.
 Самое короткое время - сорок пять секунд, самое длинное - две минуты тринадцать секунд. Восстановление обычно быстрое и полное; пациент просыпается как от сна. Но иногда, обычно у молодых леди в возрасте от четырнадцати до двадцати, бывает промежуточная стадия между полной бессознательностью и восстановлением, когда появляется возбуждение - беспокойные движения в кресле и плач; при восстановлении они обычно очень удивлены, обнаружив, что делали это. Из упомянутых случаев семь были отмечены с такими явлениями в большей или меньшей степени; трое жаловались на лёгкое головокружение или слабость, и одна - на лёгкую тошноту. Один пациент, мальчик, помочился: отец отказался удовлетворить его выраженное желание сделать это перед операцией. В нескольких случаях удаление зубов ощущалось, но без боли. Самый долгий период, в течение которого мы наблюдали пациента нечувствительным, - одна минута. Что касается ощущений, большинство способны сказать лишь, что были без сознания, разве что они «спали и видели сны», причём сны часто приятные, иногда больше похожие на кошмар; и, наконец, некоторые жалуются на значительное неудобство от шума «набегающих» или «поющих» звуков в голове. Одна маленькая девочка была в восторге; она сказала, что «ей казалось, будто её щекочут всюду». Непроизвольный рефлекторный крик у детей во время операции встречается нередко, но, кажется, не связан с какой-либо определённой формой сновидения, [28].
 Вскоре стал нечувствительным к физической боли, [31]. Особое ощущение расширения, [14]. В течение недели после этого - чрезвычайно нездоров, подавлен, как будто вся нервная система получила сильный удар, [31]. Утром встал очень «seedy», как будто только что сошёл с морского путешествия, [31].
 При выходе на открытый воздух - головокружение, с шатанием влево, [36]. Выраженная тупость и почти головокружение головы, [15]. Головокружение после сердцебиения, [34]. Как бы «волнообразное» движение головы, [14]. Чувство онемения в голове, распространяющееся затем по телу, перед пароксизмами, [30]. Головная боль и ломота вдоль позвоночника, как будто они затекли, [30]. Головная боль после возвращения сознания, [34].
 Расширенные зрачки при бессознательности, [34]. Выпяченные глазные яблоки, [29]. При пробуждении от бессознательности голоса других казались исходящими из очень далёкого расстояния, [35]. При пробуждении голоса казались далёкими или как шёпот, [36]. У него в чрезмерной степени было синюшное лицо и синие губы, так часто замечаемые при введении этого газа, [17a]. Синюшное лицо при бессознательности, [34]. Синюшное лицо, [36]. Черты лица одутловатые и опухшие, [29]. Синюшность губ, уха и лица; затем лицо тёмное, [29]. Требовалась большая сила, чтобы разжать челюсти, [29].
 (Рот, горло, желудок и прямая кишка). Рот и голова онемевшие, как будто затекли, [30]. Кончик языка высунут между зубами, [29]. Слабость и чувство сжатия в горле, мешавшее глотанию (второй день), [38]. Давление в эпигастрии, [30]. Тошнота после возвращения сознания, [34]. Рвота после операции из-за того, что слюна стекала вниз по горлу на надгортанник; он был билиозного темперамента, и на следующий день страдал несколько от билиозной рвоты, [17a]. Геморроидальные боли, от которых страдал испытатель, полностью исчезли), [13].
 (Дыхание, сердце, шея и спина). Учащённое дыхание, [36]. Дыхание густое и стерторозное, [29]. Удушающее ощущение, [36]. Сердцебиение, затем ощущалось и слышалось в голове, [34]. Напряжение по бокам шеи, в области сонных артерий, [37]. Тянущее чувство в шее, как будто кожа стянута или тяжи укоротились, [30]. Ощущение тянущего в мышцах, особенно в поясничных, [13].
 (Общие симптомы и лихорадка ). Усиление мышечной ригидности, [13]. Потеря мышечной силы, [34]. Описание Doctor Kinglake в основном совпадает с уже приведёнными. Однако он добавляет, что вдохновение газа имело также дополнительный эффект - оживляло ревматические раздражения в плечевом и коленном суставах, которые не ощущались уже много месяцев. Хотя боли были значительно облегчены по мере прохождения эффектов, отмечалась кратковременная повторная вспышка ревматических болей, не ощущавшихся некоторое время ранее; и жёлтый участок, вызванный укусом пиявки, во время ингаляции становился красным и опухшим, а зуд и покалывание были столь сильны, что возник страх нагноения, [9].
 Некоторая слабость после возвращения сознания, [34]. Лихорадка каждый день после полудня с 3 до 6, [30]. Лицо покрыто потом после возвращения сознания, [34]. Холодность стоп и ног до колен между пароксизмами бессознательности, [30].